Об Ахматовском архиве писательницы и редактора Наталии Дилакторской, увы, пока еще мало кто толком знает. Занимаясь несколько лет как наследник архива изучением данной темы, я столкнулась с официальным, застывшим как цемент мнением – мол, Дилакторская не общалась и не сотрудничала с Ахматовой после конца января 1946 года, мол, она несомненно шпион и агент спецслужб, «замкнутая, скрытная»; приводится много исторически неверных фактов, связанных с ее биографией и деятельностью. Аргументацией являются частные домыслы и цитируемые «бабьи сплетни», о таких сплетнях, насколько им можно верить, я постаралась написать в научно-ироничной статье [1]. Такое создалось впечатление, что полуграмотная информация, можно сказать даже, галиматья для чего-то нужна определенному кругу лиц. Право сказать, ларчик открывается просто. Ахматовед Роман Тименчик, профессор Израильского института, давно эмигрировавший из СССР, считается в научном кругу непререкаемым авторитетом. То есть, человеком, с мнением которого не спорят. В его инсинуации относительно Н.Л. Дилакторской, как говорится, «ничего личного». Просто в угоду одним коллекционерам и в ущерб другим этому ученому нужно было утвердить в научных кругах мнение о некоторых ахматовских рукописях как неподлинных [2]. При этом Тименчик не работал с соответствующими документами, не изучал архивы и не обращался к наследникам Наталии Леонидовны, что удивительно, вместо этого он «лепил из головы», не давая даже ссылок на источники, что отражено в его комментариях [3]. Его сторонники, с кем мне пришлось общаться, также стараются не видеть и даже отрицать объективные факты, не вписывающиеся в данную околонаучную концепцию.
Но читателю не так интересно будет вникать в проблемы научной этики, как узнать об одной из не разгаданных до сих пор тайн ахматовского архива моей тети.
На протяжении нескольких лет, изучая материалы, анализируя сохранившиеся артефакты, я доказала, что после 24 января 1946 года общение между Дилакторской и Ахматовой, несомненно, было [4]. И здесь пойдет речь лишь об одном из многих фактов, подтверждающих это. А именно о третьем рукописном томе стихов, который поныне находится «в розыске», при этом сохранилась и находится у меня на руках его неполная рукописная копия. Тайна третьей тетради – история, не лишенная приключений и детективных моментов.
Итак, известно, что ахматовский рукописный «Двухтомник», с которым работал Виктор Жирмунский, который видели сотрудники Пушкинского дома и приобрели у меня 2-й том (первый ныне находится в частной коллекции в СПб), содержит стихи Ахматовой с 1909 года по 1946-й. Стихи записывались моей тетей под диктовку Ахматовой, велась редакторская работа, и затем стихи переносились в тетрадь. Публикация и ссылка на этот источник была дана М.М. Кралиным (редактор-составитель) в «огоньковском» двухтомнике стихов «Анна Ахматова», 1992. Об этом документе он говорил в иных своих работах, а также на лекциях в Фонтанном доме.
Но что дальше? Прекращена работа над стихами, опала Ахматовой? Рукописный двухтомник содержал на тот момент практически все хронологически выстроенные стихи поэтессы. Так и было задумано. В дневниковых записях Дилакторской есть фраза – «в последний раз я была у Ахматовой…» и дата конца января. Однако, такая запись ни о чем не говорит. Вот если бы она была сделана уже после кончины Ахматовой, тогда другое дело. Последний – а относительно чего? Там не поясняется. (Все записи Дилакторской о встречах с Ахматовой хранятся ныне в ИРЛИ РАН).
Немного отвлечемся от темы и поясним: с архивом Дилакторской все было непросто. Моя тетя в 1979 году тяжело заболела, успев до переезда в Таллин к брату (она была одиноким и физически беспомощным человеком, нуждавшемся в уходе) передать на хранение часть ахматовского архива своим друзьям, супругам Семеновых, Владимиру и Зинаиде – на тот момент это была взрывоопасная антисоветская «крамола» и тетя боялась, что подведет свою родню под преследование со стороны властей (но об этом я узнала значительно позже). Всё ее имущество было перевезено в Таллин. Полностью прийти в себя как работоспособный человек она, к сожалению, так и не смогла, и к своим архивным материалам практически не прикасалась. После кончины тети в 1989 году наследником стал сначала мой отец (ее племянник), а потом моя мать, Майя Михайловна Дилакторская, разбиравшая архив; после ее кончины в конце 2018 года наследником по закону являюсь я.
Работая над разрозненным архивом, собирая информацию по крохам, по клочкам, как сложнейший пазл, я не могла не обратиться к упомянутым выше Зинаиде и Владимиру Семеновых, зная их еще с детства как близких друзей Наталии Леонидовны, которым она, несомненно, доверяла. Может быть, они помогут в составлении полного списка артефактов ахматовского архива? Летом 2020 года я их навестила. В ходе беседы узнала, что, во-первых, Ахматова и Дилакторская не прекращали общение, Дилакторская помогала Анне Андреевне по дому в житейских вопросах, что-то печатала на своей машинке и даже «водила детей в школу». У меня сделана подробная запись беседы с ними, об этом также знали в свое время Сергей Умников и его коллеги, так как супруги Семеновых делали сообщение в музее Умникова в Царском Селе. Сохранился черновик записи этого сообщения, а также письма Умникова к Наталии Леонидовне с просьбой рассказать подробнее об Анне Андреевне.
И именно они сказали мне о так называемой «третьей» тетради стихов. Выяснилось, что Ахматовские стихи записывались уже в новую тетрадь, и записи велись на протяжении долгиных лет. Стихи в основном крамольные, их никому не показывали. Потом была сделана в 70-х годах неполная рукописная копия с них, для Зинаиды Александровны. Были там (с их слов) даже стихотворения Ахматовой, ранее никому не известные. Перед отъездом в Эстонию некоторые артефакты из своего архива Дилакторская дала им на хранение или подарила, что теперь не принципиально. В том числе и этот оригинал. Для меня это была новость, и я тут же попросила показать тетрадь со стихами. Но, увы, уникального документа у них уже не оказалось – так вышло, что они отдали на время тетрадь и некоторые иные документы и фотографии поэту, коллекционеру и исследователю Сергею Ивановичу Сенину по его просьбе, когда тот писал книгу «Царское село Анны Ахматовой». Зачем он брал, непонятно, выманил у них также и старинные фотографии семьи их предков. «А вернул ли он вам то, что брал «под честное слово»?» – спрашиваю. «Нет… Всё ждали, что сам позвонит, привезёт. Как-то неловко было напоминать». Эх, питерская интеллигенция! Мы ему сразу позвонили, но выяснилась печальная ситуация: Сенин пару лет тому назад скончался. Где же теперь эта часть архива и как ее обратно получить?
Долго я искала концы пропавшей тетради. Кого только не спрашивала! Наконец, случайно написала в музей Л.Н. Гумилева, и научный сотрудник музея, Алексей Владимирович Бондарев сообщил мне, что около 50-ти коробок с архивом покойного Сенина были отправлены им из Санкт-Петербурга в Бежецкий городской архив. Возможно, искомое там? Я связалась с заведующей архивом, Еленой Александровной Сапожниковой, и она обещала сообщить, если что-то найдется. Так и вышло. В марте 2022 года из Бежецка пришел сигнал, что, мол, тетрадь нашлась и я могу ее забирать. Срочно отправилась в Бежецк. Да, тетрадь мне отдали, но это оказался не оригинал, как мы надеялись, а только та рукописная неполная его копия, о которой я упоминала выше. Но даже этот документ был крайне интересен для изучения!
Стихи Ахматовой в хронологическом порядке. Но ни один из них не повторяется с теми, что были в рукописном двухтомнике. Есть даты ранние и, конечно, после 46 года. Последняя дата – декабрь 1964. Я методично сравнивала стихи с известными, что опубликованы, и нашла много интересных разночтений. Если по правде, то этим должен был бы заниматься специалист. Тот, кто знает стихи наизусть, как Кралин, например. Потому что, на мой взгляд, разночтения подчас кажутся более сильными и интересными, чем «официально» признанные стихотворные версии. В стихах 64-го года они также есть.
Вот, для сравнения, слева общепризнанная версия (сайт LefrnOff), справа текст из «бежецкой» тетради –
Мы тут видим и уточнение даты, и немного иные строки. Это хронологически последняя запись.
Аналогичное в плане разночтений было и в предыдущих рукописных томах, я этой теме посвятила небольшое исследование [5], но их пока, увы, никто из специалистов предметно не изучал. Вот, например, одно из таких разночтений – согласитесь, что слова стихотворения звучат здесь гораздо энергичнее и сильнее (читатель наверняка знаком с известной версией):
Мы не знаем, каким именно почерком Наталия Леонидовна оформляла 3-й том. Скорее всего, четким, ровным, подобным этому. Не знаем, есть ли там автографы Ахматовой (во втором рукописном томе один есть). Хотя, Зинаида Александровна упоминала об автографах Анны Андреевны. Не это ли обстоятельство побудило Сенина выманить тетрадь и потом ее не вернуть владельцам? «Бежецкая» тетрадь, как мы видим, содержит быстро и небрежно записанные тексты стихов. Но их несложно прочитать, несмотря на скоропись. В конце тетради приводится оглавление (см. фото выше), которое, скорее всего, относится к искомому документу, так как в тетради нет нумерации страниц. Однако, почерк оглавления разобрать крайне сложно.
Было там стихотворение «Последним дням не прекословь», 1915 г., я не нашла его среди Ахматовских, так как «официально» оно принадлежит Шилейко, но здесь есть одно разночтение и присутствует неполное третье четверостишье, которого нет у Шилейко и нет вообще нигде. Хочется спросить, а у нас вообще есть специалисты, которые могли бы ответить на вопрос: это все-таки писала Ахматова, дополняя мысль Шилейко? Или как? К сожалению, те ученые, кому я показывала эту тетрадь, говорили, что такого не может быть и вообще вопрос проигнорировали.
Вот оригинальный текст Шилейко, ниже – текст из «бежецкой» тетради. В найденном варианте вместо «бронзовым» стоит «роковым» (опять-таки, живая энергия, а не застывший памятник!), и слова: «… друг/Приподнимусь от поля крови/ Чтобы повеял смертный дух/От промолчавшей нам любови».
Посмотрим теперь на историю одного стихотворения. Вот что пишет Роман Борисович (см. 3): «Впервые легенда о Дилакторской зацвела в американской публикации 33 года назад. В предисловии к подборке «Ахматова А. Неопубликованные стихи и варианты» повествовалось: «Впервые публикуемые стихи и варианты печатаются с машинописных копий из архива близкой приятельницы А.А. Ахматовой — Н.Л. Дилакторской, которой в свое время А.А.А. их надиктовала, выправив, проставив окончательные даты, а на некоторых и место написания. Александр С-в. Моск-ва». В состав подборки входят стихи 1950—1960-х годов, которые Ахматова никак не могла диктовать Дилакторской», (подчеркнуто нами).
Итак, не работая с архивом Дилакторской, не обращаясь к наследникам или друзьям Наталии Леонидовны и вообще сидя в Израиле, а не в Петербурге, этот ахматовед декларирует то, что ему кажется. Ну не могла надиктовать, и всё! Следует сказать, что на одном из аукционов в 2018 году (год смерти Сенина) скорее всего, его наследники, а кто же еще, продали за 45 тысяч рублей фото Пастернака, на обороте одного из которых должен стоять автограф – перечеркнутое «А», и письмо Виктора Авдеева к Дилакторской, где говорится об общении ее с Ахматовой в более поздние годы и о хранении ахматовских стихов, которыми адресант интересуется. Аналогичные любительские фото Пастернака, но без автографа есть у меня, а это, в числе прочего, было взято у Семеновых с обещанием вернуть и потом, как видим, продан. Также в архиве Дилакторской в ИРЛИ я нашла письма ряда лиц (Будогоская, Мандрыкина, Банников, Виленкин, Клюев, Авдеев), подтверждающие факт общения с Ахматовой постоянно. Но вернемся к стихотворению.
Здесь вот что интересно: ахматовское стихотворение «Нет, это было не со мной» существует всего в двух местах: в американской публикации 1981 года [6] и … догадываетесь, где еще? Правильно, в той самой тетради, что мне передали в Бежецке. А это значит, что в третьей тетради стихов, подлиннике, оно также есть. Подделать такое невозможно, а вот посмотреть и подумать есть над чем. Но адепты Романа Борисовича, питерские ученые со степенями делали вид, что факта нет. Одна дама, доктор наук, вскользь заметила, мол, это слабенькое стихотворение Анны Андреевны. И поэтому что тут о нем говорить. Ответ на «отвяжись». Хотя тот же Тименчик, справедливости ради скажем, отмечал, что взгляд на поэзию в плане «хороший-плохой» весьма субъективен.
«Американский след» подделка, согласно мнению мэтра. «Потому что они не встречались» – так он бездоказательно утверждает неподлинность стихотворений. А как тогда вам это (и не сказать, что слабое стихотворение!):
Вот фото комментария к публикации и само стихотворение. А справа фото странички из «бежецкой» тетради, тетради-списка с искомого оригинала. Полное совпадение, включая дату. То есть, этот стих переписан был дважды – сюда, для Зинаиды Семеновых, и некоему Александру С-в, который потом увез или передал листочки со стихами из Москвы в Америку. Переписано из одного источника. А им могла быть только та похищенная Сениным «третья» тетрадь.
Как вы это объясните? И что еще можно найти в той третьей тетради стихов? Подлинность ее существования несомненна. Понятна структура и тематическая направленность. Есть ее описание (со слов Семеновых): «Книжечка толщиной примерно 2-3см, в чёрном переплёте формата примерно 13 на18 см. Бумага не линованная. Стихи написаны почерком НЛД. Кажется тушью».
Я снова написала в Бежецк с вопросом о разборке Сенинских коробок с архивом, но пока ответа не получила. Я где-то еще год назад написала Бондареву с просьбой связать меня с наследницей архива Сенина, но он мне тоже не ответил. Сотрудники со степенями сказали мне, что их не касается. Потому что этого не может быть. И поэтому оно им не интересно. Вера прямо маниакальная! Одна ученая дама даже отметила, что, мол, в дневниках Шапориной, опубликованных Валерием Николаевичем Сажиным, вкралась ошибка – 48-й год не может быть годом общения с Ахматовой, и посоветовала мне перепроверить источник. Сажина это, мягко говоря, удивило…
В настоящее время мною сделано полное описание ахматовского архива Дилакторской, что скоро будет опубликовано в научной статье. Закончить исследование и наконец опубликовать книгу «Потаенная Ахматова» досадно мешает отсутствие важного документа, той самой «третьей тетради», изучив которую, можно было бы поставить в моем исследовании точку. Но увы… И я надеюсь, что эта публикация поможет расширить поиски – ведь тетрадь могли и продать на аукционе, или частным лицам, или она до сих пор лежит в одной из коробок в Бежецке. Вряд ли ее просто выкинули за ненадобностью. Хотя чего у нас только не бывает… Но просто это действительно исторически важный и интересный артефакт, часть нашей эпохи, наконец, там могут быть и другие неизвестные стихи, о чем говорилось выше. Лично мне хватило бы электронной копии для работы, я не коллекционер, а исследователь. Ах да, Роман Борисович ведь наложил запрет на все новое об Ахматовой.
А вы с этим согласны, дорогой читатель?